Бен: Добро пожаловать в новый выпуск «Vocafy: разбираем по полочкам». Я Бен, и сегодня со мной Клара. Мы перенесёмся почти на столетие назад и познакомимся с человеком, чей подход к изучению языков и сегодня кажется удивительно современным.
Ben: Welcome back to Vocafy Unpacked. I'm Ben, and I'm here with Clara. Today we're going back almost a century to meet someone whose approach to language learning can sound surprisingly modern.
Клара: Привет, Бен. И, пожалуй, сразу признаюсь: у меня особая симпатия к этой героине. Като Ломб — одна из тех, кем я больше всего восхищаюсь среди людей, изучавших языки.
Clara: Hi Ben. And I should probably admit from the beginning that I have a soft spot for this one. Kató Lomb is one of the language learners I admire most.
Бен: Серьёзная рекомендация. Кем она была?
Ben: That's a strong recommendation. Who was she?
Клара: Она родилась в Венгрии в 1909 году, и изначально её научная деятельность была совсем не связана с языками. Она изучала физику и химию и получила докторскую степень по химии.
Clara: She was Hungarian, born in 1909, and her original academic world wasn't languages at all. She studied physics and chemistry and earned a doctorate in chemistry.
Позднее она стала переводчицей и одной из первых синхронных переводчиц. На пике карьеры она профессионально работала с 16 языками.
She later became a translator and one of the early simultaneous interpreters. At the height of her career, she worked professionally with 16 languages.
Бен: Шестнадцать — звучит почти невероятно.
Ben: Sixteen sounds almost unbelievable.
Клара: Да, но сама Ломб осторожно относилась к этой цифре.
Clara: It does, but Lomb herself was careful about that number.
Она открыто говорила, что не владеет всеми 16 языками на одинаковом уровне.
She openly said that she did not know all 16 languages at the same level.
Такими языками, как венгерский, русский, английский, французский и немецкий, она пользовалась совершенно свободно. С некоторых других могла переводить письменно или устно после подготовки. А с рядом языков работала преимущественно через письменные тексты.
There were languages such as Hungarian, Russian, English, French and German that she could use very freely. With some others she could translate or interpret after preparation. And there were languages she mainly worked with through written texts.
Бен: Такой ответ мне уже нравится гораздо больше обычных историй о полиглотах, которые якобы идеально говорят на тридцати языках.
Ben: I already like that answer more than the usual polyglot story where somebody supposedly speaks thirty languages perfectly.
Клара: Именно.
Clara: Exactly.
Она не стремилась превращать изучение языков в магию.
She wasn't interested in turning language learning into magic.
На самом деле одна из постоянных тем в её книгах была почти противоположной. Она хотела развеять ореол таинственности вокруг идеи врождённого языкового таланта.
In fact, one of the recurring themes in her writing was almost the opposite. She wanted to remove some of the mystery surrounding the idea of being naturally gifted at languages.
Бен: Она относилась к тем людям, которые с детства блестяще изучали языки?
Ben: Was she one of those people who had been learning languages brilliantly since childhood?
Клара: Нет, и это одна из причин, почему её история так интересна.
Clara: No, and that's one reason her story is so interesting.
В школе она изучала несколько языков, но не считала себя выдающейся ученицей в этой области.
She had learned some languages at school, but she didn't describe herself as a remarkable language student.
По-настоящему серьёзно и самостоятельно заниматься языками она начала уже во взрослом возрасте.
Her serious independent language-learning journey really began as an adult.
В 1933 году она хотела улучшить свои шансы на трудоустройство и поэтому принялась самостоятельно учить английский.
In 1933 she wanted to improve her employment prospects, so she began teaching herself English.
Бен: Как?
Ben: How?
Клара: По роману.
Clara: With a novel.
И это была вовсе не специально упрощённая книга для начинающих.
And not a specially simplified learner book.
Она стала интенсивно работать с романом Джона Голсуорси.
She began working intensively with a novel by John Galsworthy.
Сначала она понимала совсем немного. Позднее Ломб писала, что через неделю уже начала понемногу ориентироваться в тексте, примерно через месяц стала его понимать, а через два — читать с удовольствием.
At first she understood very little. She later wrote that after a week she was beginning to sense her way through the text, after about a month she could understand it, and after two months she was enjoying it.
Бен: Звучит либо вдохновляюще, либо пугающе — смотря какая страница сейчас никак не даётся.
Ben: That sounds either inspiring or terrifying, depending on what page you're currently stuck on.
Клара: Вероятно, и то и другое.
Clara: Probably both.
Но это говорит нам о Ломб нечто важное.
But this tells us something important about Lomb.
Она была готова мириться с неполным пониманием.
She was willing to tolerate partial understanding.
Она не считала, что текст станет полезным лишь после того, как будут понятны все слова.
She didn't think you had to know every word before a text became useful.
Бен: Это сильно отличается от того, как многие из нас учили языки в школе.
Ben: That's quite different from how many of us learned languages at school.
Мы читали абзац, останавливались на каждом незнакомом слове, искали его в словаре, выписывали — и к концу уже забывали, о чём вообще был этот абзац.
You read a paragraph, stop at every unknown word, look it up, write it down, and by the time you reach the end you've forgotten what the paragraph was about.
Клара: Именно.
Clara: Exactly.
Ломб пользовалась словарями. Она вовсе не была против них.
Lomb used dictionaries. She wasn't against them at all.
Но она не хотела, чтобы словарь управлял процессом чтения.
But she didn't want the dictionary to control the reading.
Приступая к новой книге, она часто сначала пыталась вывести значение из контекста. Полезные слова записывала не по отдельности, а вместе с предложениями. И только при повторном чтении обращалась к словарю чаще, чтобы прояснить то, что всё ещё оставалось непонятным.
When reading a new book, she often tried first to work out meaning from the context. She would record useful words together with sentences rather than as isolated items. Only on later readings would she look up more of what she still didn't understand.
Бен: Значит, сначала шёл сюжет, а полное знание лексики — потом.
Ben: So the story came first and complete vocabulary knowledge came later.
Клара: Да, это удачное описание.
Clara: That's a fair way to describe it.
И выбор текста для чтения имел для неё огромное значение.
And the choice of what to read mattered enormously to her.
Одна из её самых простых рекомендаций — выбирать то, что по-настоящему интересно.
One of her simplest recommendations was to choose something that genuinely interests you.
Детектив, технический текст, журнал — что угодно, лишь бы хотелось читать дальше.
A detective story, a technical text, a magazine, whatever pulls you forward.
Бен: Звучит почти очевидно.
Ben: That sounds almost obvious.
Клара: Сейчас — да.
Clara: It does now.
Но за этим стоит важное практическое наблюдение.
But there's a practical insight underneath it.
Сложный текст на иностранном языке требует усилий. Если совсем не интересно, что произойдёт на следующей странице, бросить чтение очень легко.
A difficult foreign-language text creates friction. If you don't care what happens on the next page, it's very easy to stop.
Любопытство помогает двигаться дальше, даже когда понимание остаётся неполным.
Curiosity gives you a reason to keep going even when your understanding is incomplete.
Ломб писала об этом очень прямо. По её мнению, интерес был одной из сил, помогавших изучающим язык преодолевать моменты, когда сам язык начинал вызывать раздражение.
Lomb wrote very directly about this. Interest, in her view, was one of the forces that helped learners through those moments when the language itself became frustrating.
Бен: И английский был не единственным языком, который она учила таким способом.
Ben: And English wasn't the only language she learned that way.
Клара: Далеко не единственным.
Clara: Far from it.
Русский даёт нам ещё один прекрасный пример.
Russian gives us another great example.
В 1941 году Ломб решила выучить русский язык.
In 1941, Lomb decided to learn Russian.
В букинистическом магазине она нашла старый двухтомный русско-английский словарь. Он был издан в 1860 году и, судя по всему, находился в ужасном состоянии.
She found an old two-volume Russian-English dictionary in a secondhand bookshop. It had been published in 1860 and was apparently in pretty terrible condition.
Она купила его и принялась за работу.
She bought it and started working.
Бен: Разве изучать русский язык в Венгрии в 1941 году не было довольно рискованно с политической точки зрения?
Ben: Wasn't learning Russian in Hungary in 1941 politically rather awkward?
Клара: Ещё как.
Clara: Very much so.
Венгрия всё теснее сближалась со странами «оси», поэтому открытое изучение русского могло привлечь нежелательное внимание.
Hungary was moving deeper into the Axis camp, so openly studying Russian could attract unwanted attention.
Ломб уже выработала свой способ учиться по текстам, и он оказался особенно полезным, поскольку возможностей для систематических занятий было мало.
Lomb had already developed a way of learning through texts, which became useful because formal opportunities were limited.
Она попыталась читать русскую классику, но поначалу та оказалась слишком сложной. Тогда Ломб нашла гораздо более лёгкий роман и стала работать с ним.
She tried classic Russian literature but initially found it too difficult. Then she found a much easier novel and worked through that instead.
Позднее, уже во время войны, она продолжала читать по-русски даже в чрезвычайно тяжёлых обстоятельствах.
Later, during the war, she continued reading Russian even under extremely difficult circumstances.
Бен: То есть это был не тщательно продуманный языковой курс.
Ben: So this wasn't a carefully designed language course.
Клара: Ничего подобного.
Clara: Not remotely.
И это ещё одна важная тема в её жизни.
And that's another theme in her life.
Она использовала всё, что могла найти.
She used what she could find.
Книги, словари, радио, газеты, разговоры, технические документы.
Books, dictionaries, radio, newspapers, conversations, technical documents.
Однажды она сравнила иностранный язык с крепостью, которую нужно штурмовать со всех сторон.
She once described a foreign language as something like a castle that should be attacked from every direction.
Бен: Вся Ломб в одной фразе.
Ben: That's very Lomb.
Клара: Именно.
Clara: Very much so.
И это важно, поскольку её философия не сводилась к совету «читайте романы, а всё остальное игнорируйте».
And it matters because her philosophy wasn't simply "read novels and ignore everything else."
Она также слушала радио, пользовалась словарями, искала преподавателей и носителей языка, изучала закономерности, переводила тексты и целенаправленно тренировала устную речь.
She also listened to radio, used dictionaries, sought teachers and native speakers, studied patterns, translated texts and deliberately practised speaking.
Её подход был разносторонним.
Her approach was broad.
Бен: А как насчёт грамматики?
Ben: What about grammar?
Её историю обычно пересказывают так, будто она просто игнорировала грамматику и усваивала всё естественным образом из контекста.
The usual retelling of her story is that she basically ignored grammar and learned everything naturally from context.
Клара: Это слишком упрощённое представление.
Clara: That's too simple.
Ей не нравилась мысль, будто изучение языка должно начинаться и заканчиваться заучиванием списков слов и усвоением грамматических правил.
She disliked the idea that language learning should begin and end with memorising vocabulary lists and digesting grammar rules.
Она предпочитала обнаруживать закономерности в самом языке, а затем обращаться к грамматике, чтобы лучше понять увиденное.
She preferred discovering patterns through the language itself and then using grammar to help make sense of what she was seeing.
То есть она не утверждала, что грамматика бесполезна.
So she wasn't saying that grammar is useless.
Она лишь меняла порядок приоритетов.
She was changing the order of importance.
Сначала язык, а анализ — ему в помощь.
Language first, analysis in support of it.
Бен: Это кажется важным различием.
Ben: That feels like an important distinction.
Клара: Так и есть.
Clara: It is.
Нужно также помнить, что Ломб описывала методы, которые помогали лично ей на протяжении многих лет.
We should also remember that Lomb was describing what worked for her over many years.
Её книги — не контролируемые научные эксперименты.
Her books aren't controlled scientific experiments.
Некоторые её идеи хорошо согласуются с тем, что сегодня обсуждают преподаватели и исследователи языков. Другие — просто наблюдения исключительно опытного человека, изучавшего языки.
Some of her ideas fit comfortably with things language teachers and researchers discuss today. Others are simply the observations of an exceptionally experienced learner.
Она интересна тем, что постоянно задавала практические вопросы.
What makes her fascinating is that she kept asking practical questions.
Что поддерживает мой интерес?
What keeps me interested?
Почему мне страшно говорить?
What makes me afraid to speak?
Как вписать этот язык в свою жизнь?
How can I fit this language into my life?
Что можно понять из контекста, прежде чем искать объяснение?
What can I learn from context before reaching for an explanation?
Бен: И здесь мы подходим к её знаменитой формуле.
Ben: Which brings us to her famous equation.
Клара: Да.
Clara: Yes.
Со временем Ломб выразила свой взгляд на успех в изучении языков с помощью намеренно простой формулы.
Lomb eventually expressed her view of language-learning success with a deliberately simple formula.
Результат равен сумме затраченного времени и мотивации, делённой на внутреннюю скованность.
Invested time plus motivation, divided by inhibition, gives the result.
Бен: Очень по-химически.
Ben: That's a very chemist-like thing to do.
Клара: Именно.
Clara: It is.
И она прекрасно понимала, что обучение человека нельзя в буквальном смысле свести к уравнению.
And she knew perfectly well that human learning couldn't literally be reduced to an equation.
Смысл был во взаимосвязи этих факторов.
The point was the relationship between those factors.
Уделять языку больше времени и проводить его с пользой.
Spend more meaningful time with the language.
Иметь более вескую причину его учить.
Have a stronger reason to learn it.
И уменьшать скованность, которая мешает пользоваться языком на практике.
And reduce the inhibition that stops you from actually using it.
Бен: Что именно она понимала под скованностью?
Ben: What exactly did she mean by inhibition?
Клара: Одной из важных составляющих был страх ошибок.
Clara: One important part was fear of making mistakes.
Это знакомое чувство.
You know the feeling.
В целом понятно, что хочется сказать, но уверенности в правильности фразы нет — и в итоге не произносится ни слова.
You know roughly what you want to say, but you're not sure the sentence is correct, so you say nothing.
По мнению Ломб, такая нерешительность могла стать серьёзным препятствием.
For Lomb, that hesitation could become a serious obstacle.
Она считала, что даже несовершенное общение имеет ценность.
She believed that imperfect communication still had value.
Бен: Отсюда и её знаменитая фраза.
Ben: That's where her famous line comes from.
Клара: Да.
Clara: Yes.
Она любила повторять, что языки — единственное, что стоит знать даже плохо.
She liked to say that languages were the only thing worth knowing even poorly.
И мысль, стоящая за этими словами, интереснее самой цитаты.
And the idea behind that line is more interesting than the quote itself.
Даже несовершенный итальянский уже приносит пользу, если с его помощью удаётся спросить, какой поезд идёт в Милан.
If your Italian is imperfect but it helps you ask which train goes to Milan, the language has already done something useful.
Даже грамматически неправильная фраза может связать двух людей.
A grammatically imperfect sentence can still connect two people.
Бен: Но это не значит, что ошибки не имеют значения.
Ben: Which doesn't mean mistakes don't matter.
Клара: Именно.
Clara: Exactly.
Ломб хотела, чтобы её исправляли. Она ценила преподавателей и носителей языка, которые могли указать ей на ошибку.
Lomb wanted corrections. She valued teachers and speakers who could correct her.
Смысл был не в том, чтобы приветствовать ошибки.
The point wasn't to celebrate mistakes.
А в том, чтобы страх перед ними не мешал общению.
It was not to let the fear of them prevent communication.
Это совсем другая идея.
That's a very different idea.
Бен: Значит, уверенность не состояла в том, чтобы притворяться правым.
Ben: So confidence wasn't pretending you were correct.
Клара: Верно.
Clara: Right.
Она состояла в готовности попробовать, обнаружить ошибку, исправиться и продолжить.
It was being willing to try, discover that you were wrong, adjust, and continue.
Бен: Вы упомянули в формуле и мотивацию. Она имела в виду мотивацию в духе «каждый вечер приходится заставлять себя заниматься, потому что уже куплен дорогой курс»?
Ben: You mentioned motivation in the equation too. Did she mean the kind of motivation where you make yourself study every night because you've bought an expensive course?
Клара: Не совсем.
Clara: Not quite.
Для Ломб мотивация часто была очень конкретной.
For Lomb, motivation was often very concrete.
Она учила английский отчасти потому, что ей нужна была работа.
She learned English partly because she needed work.
Японским она занялась, потому что взялась за довольно амбициозную задачу — перевести японский патент в области химии. И это в то время, когда найти в Венгрии преподавателя японского или учебник было чрезвычайно трудно.
She began Japanese because she had taken on the rather ambitious task of translating a Japanese chemical patent at a time when finding a Japanese teacher or textbook in Hungary was extremely difficult.
Любопытство тоже играло важную роль.
Her curiosity mattered too.
Ей искренне нравилось разгадывать языковые головоломки.
She genuinely enjoyed solving the puzzle of a language.
Бен: Значит, мотивация не обязательно была какой-то великой мечтой всей жизни.
Ben: So motivation wasn't necessarily some grand lifelong dream.
Клара: Именно.
Clara: Exactly.
Ею могла стать профессиональная необходимость, любопытство, книга, которую хотелось понять, человек, с которым хотелось поговорить, или просто удовольствие от поиска решения.
It could be professional necessity, curiosity, a book you wanted to understand, a person you wanted to speak with, or simply the pleasure of figuring something out.
И она старалась связывать изучение языка с остальной жизнью, а не превращать его в совершенно отдельную обязанность.
And she tried to connect language learning with the rest of life rather than making it a completely separate duty.
Бен: И это подводит нас к ещё одному связанному с ней совету: ежедневному контакту с языком.
Ben: Which leads into another piece of advice associated with her. Daily contact.
Клара: Да.
Clara: Yes.
Один из практических советов Ломб состоял в том, чтобы каждый день уделять языку хотя бы немного времени.
One of Lomb's practical suggestions was to spend some time with the language every day.
Если времени было мало, она советовала хотя бы попробовать произнести десятиминутный монолог.
If time was short, she suggested at least trying a ten-minute monologue.
Это совсем не то же самое, что утверждать, будто десять минут — научно рассчитанная идеальная продолжительность занятий.
That's quite different from claiming that ten minutes is some scientifically perfect dose.
Бен: То есть никакого волшебного таймера.
Ben: So no magical timer.
Клара: Нет.
Clara: No.
Главной для неё была непрерывность.
Her larger point was continuity.
Не стоит надолго отдаляться от языка лишь потому, что не получается выделить время на серьёзное занятие.
Don't disappear from the language for long periods just because you can't fit in a serious study session.
При необходимости можно сменить вид деятельности.
Change the activity if necessary.
Что-нибудь прочитать.
Read something.
Послушать.
Listen.
Продумать короткий монолог.
Think through a little monologue.
Полистать словарь.
Look through a dictionary.
Главное — сохранять живую связь с языком.
Keep the relationship with the language alive.
Бен: Она действительно разговаривала сама с собой?
Ben: Did she really talk to herself?
Клара: Она настоятельно рекомендовала то, что называла монологами или внутренними монологами.
Clara: She strongly recommended what she called monologues or inner monologues.
Ломб считала, что нужно тренироваться формулировать мысли на изучаемом языке, даже когда рядом нет собеседника.
She thought learners should practise constructing thoughts in the language even when there was nobody around to talk to.
И на то есть очень практическая причина.
That's useful for a very practical reason.
В разговоре нет неограниченного времени на построение каждой фразы.
Conversation doesn't give you unlimited time to build every sentence.
Самостоятельная практика позволяет заметить, что уже получается выразить, а где возникают трудности.
Practising on your own lets you notice what you can express and where you get stuck.
Бен: То есть не нужно ждать настоящего разговора, чтобы выяснить, что я совершенно не представляю, как рассказать о том, что делал вчера.
Ben: So rather than waiting for a real conversation to discover that I have absolutely no idea how to explain what I did yesterday.
Клара: Именно.
Clara: Precisely.
Эту проблему можно спокойно обнаружить у себя на кухне.
You can discover that problem safely in your kitchen.
А затем найти недостающие слова и конструкции.
And then you can find the missing language.
Бен: Во всём этом есть что-то привлекательно непритязательное.
Ben: There's something appealingly unglamorous about all this.
Прочитать книгу.
Read a book.
Воспользоваться словарём, когда он может помочь.
Use a dictionary when it helps.
Послушать радио.
Listen to the radio.
Поговорить с собой.
Talk to yourself.
Продолжать заниматься.
Keep going.
Клара: Это одна из причин, почему мне так нравится Ломб.
Clara: That's one of the reasons I like Lomb so much.
Её достижения были выдающимися, но советы обычно звучали вполне обыденно.
Her achievements were extraordinary, but her advice usually wasn't.
Она не предлагала секретного приёма, который сделал бы изучение языка лёгким.
She didn't give learners a secret technique that would make a language effortless.
Она подчёркивала важность времени, любопытства, настойчивости и готовности работать, даже когда знаний пока не хватает.
She emphasized time, curiosity, persistence and willingness to work with incomplete knowledge.
Бен: А ещё готовности иногда выглядеть немного глупо.
Ben: And willingness to look slightly foolish sometimes.
Клара: Безусловно.
Clara: Absolutely.
Но есть ещё один момент, с которым, на мой взгляд, нужно быть осторожнее.
But there's one more thing I think we should be careful about.
Очень заманчиво представить жизнь Ломб как доказательство того, что каждый может выучить шестнадцать языков, если просто воспользуется правильным методом.
It's tempting to turn Lomb's life into proof that anybody can learn sixteen languages if they just use the right method.
Но урок её истории вовсе не в этом.
That's not really the lesson.
Бен: Потому что она явно была необычным человеком.
Ben: Because she was clearly an unusual person.
Клара: Очень необычным.
Clara: Very unusual.
Она отличалась исключительной настойчивостью и интеллектуальным любопытством и десятилетиями профессионально работала с языками.
She was extraordinarily persistent, intellectually curious and spent decades working professionally with languages.
Её жизнь показывает, чего удалось достичь одному выдающемуся человеку, начавшему всерьёз изучать языки уже во взрослом возрасте.
Her life demonstrates what one remarkable adult learner achieved.
Но это не означает, что все придут к тому же результату.
It doesn't tell us that everyone will reach the same destination.
Зато её пример ставит под сомнение идею, будто серьёзное изучение языков доступно лишь тем, кто с детства проявлял очевидный талант.
What it does challenge is the idea that serious language learning belongs only to people who were obviously gifted at it from childhood.
Бен: Особенно учитывая, что значительную часть этого пути она прошла уже во взрослом возрасте.
Ben: Especially because she started building much of this as an adult.
Клара: Именно.
Clara: Exactly.
И она продолжала учиться десятилетиями.
And she continued learning for decades.
Пожалуй, именно это в её истории вдохновляет меня больше всего.
That may be the part of her story I find most encouraging.
Она не относилась к изучению языков как к этапу, который однажды можно завершить.
She didn't treat language learning as a phase you complete.
Она занималась этим всю жизнь.
It remained something she did throughout her life.
Бен: Если бы Като Ломб сейчас сидела здесь с нами, что, по-вашему, она сказала бы человеку, который занимается уже полгода, но чувствует, что продвигается безнадёжно медленно?
Ben: If Kató Lomb were sitting here with us, what do you think she'd tell a learner who's been studying for six months and feels hopelessly slow?
Клара: Разумеется, я не могу говорить от её имени.
Clara: I obviously can't speak for her.
Но, судя по её книгам, думаю, она задала бы несколько очень практических вопросов.
But based on her writing, I suspect she'd ask some very practical questions.
Достаточно ли времени вы уделяете языку?
Are you spending enough time with the language?
Работаете ли вы с материалами, которые вам действительно интересны?
Are you working with things that genuinely interest you?
Не требуете ли вы от себя полного понимания слишком рано?
Are you expecting yourself to understand everything too soon?
И не настолько ли вы боитесь ошибок, что избегаете именно той практики, которая вам необходима?
And are you so afraid of making mistakes that you're avoiding the very practice you need?
Бен: Довольно неудобный список вопросов.
Ben: That's a rather uncomfortable checklist.
Клара: Полезные вопросы часто именно такие.
Clara: The useful ones often are.
Бен: Как бы вы кратко описали её подход, не превращая его в очередной интернет-рецепт свободного владения языком?
Ben: So how would you summarize her approach without turning it into another internet recipe for fluency?
Клара: Сохраняйте любопытство.
Clara: Stay curious.
Уделяйте языку достаточно времени.
Spend real time with the language.
Читайте то, что вам действительно хочется понять.
Read things you actually want to understand.
Опирайтесь на контекст, но при необходимости пользуйтесь словарями и объяснениями.
Use context, but use dictionaries and explanations when you need them.
Регулярно возвращайтесь к языку.
Return to the language regularly.
Тренируйтесь самостоятельно строить фразы, а не ждите, пока всё начнёт получаться идеально.
Practise producing it instead of waiting until you feel perfect.
И не путайте несовершенное владение языком с бесполезным.
And don't confuse imperfect language with useless language.
Бен: Это значительно лучше, чем «полиглот выучил шестнадцать языков с помощью одного странного трюка».
Ben: That's considerably better than "polyglot learns sixteen languages with one weird trick."
Клара: Гораздо лучше.
Clara: Much better.
И гораздо ближе к тому, какой была сама Ломб.
And much closer to the woman herself.
Бен: Клара, теперь я понимаю, почему вы её поклонница.
Ben: Clara, I can see why you're a fan.
Клара: Я предупреждала с самого начала.
Clara: I warned you at the beginning.
Бен: Като Ломб была химиком, переводчицей, синхронисткой и всю жизнь изучала языки. Но, пожалуй, её самое ценное наследие гораздо проще.
Ben: Kató Lomb was a chemist, translator, interpreter and lifelong language learner. But perhaps her most useful legacy is much simpler.
Изучение языков не обязательно начинается с таланта или стремления к совершенству.
Languages don't have to begin with talent or perfection.
Оно может начаться с любопытства и готовности продолжать.
They can begin with curiosity and the willingness to keep going.
Клара: Думаю, ей бы это понравилось.
Clara: I think she would have liked that.
Бен: Клара, спасибо.
Ben: Clara, thank you.
Клара: Была рада.
Clara: My pleasure.