Изучающие иностранные языки часто задают вполне практичный вопрос:

«Сколько слов мне нужно знать, чтобы свободно говорить на языке?»

На первый взгляд вопрос кажется простым. Если для уверенного повседневного общения на английском нужно знать около 3 000–5 000 слов, возможно, на то же число можно ориентироваться и в испанском, китайском (путунхуа), японском, арабском, русском или хинди.

К сожалению, языки устроены по-разному.

Число 5 000 может казаться объективным показателем, но в разных языках оно не всегда означает одно и то же. В одном языке «слово» может оставаться почти неизменным. В другом одна и та же базовая идея может выражаться десятками или даже сотнями разных грамматических форм. А в третьем главной сложностью могут оказаться вовсе не формы слов, а система письма.

Это не значит, что численные оценки словарного запаса бесполезны. Они очень полезны. Но понимать их нужно правильно.

В этой статье разберёмся почему.

В чём проблема со словом «слово»

Кажется, всем понятно, что такое «слово», — пока не приходится считать слова.

Например, в английском это одно слово или несколько?

walk, walks, walked, walking

Большинство изучающих язык, вероятно, ответят: это одно основное слово в разных формах. Его словарная форма — walk. В лингвистике такую начальную форму часто называют леммой.

А как быть с этими словами?

nation, national, nationality, international

Они явно связаны между собой, но это не одно и то же. Их можно отнести к одному более широкому семейству слов — в зависимости от того, как такое семейство определяется в конкретном исследовании.

Это различие важно: во многих исследованиях словарного запаса английского языка не считают каждую форму отдельно. Часто подсчитывают семейства слов: исходное слово вместе с распространёнными родственными формами. Это одна из причин, по которым в исследованиях английской лексики часто говорят о тысячах «семейств слов», а не о тысячах отдельных словоформ.

Для английского такой подход удобен, потому что многие формы слов относительно предсказуемы. Если вы знаете play, понять plays, played и playing несложно. Если вы знаете happy, вам будет проще понять unhappy и happiness.

Но чем дальше мы отходим от английского, тем сложнее становится картина.

Почему цифры для английского нельзя просто перенести на другие языки

Английский — один из наиболее изученных языков с точки зрения словарного запаса. Согласно широко цитируемым работам Пола Нейшна, чтобы понимать подавляющее большинство слов в устной английской речи, может потребоваться примерно 6 000–7 000 семейств слов, а при чтении многих письменных текстов — 8 000–9 000 семейств слов. В более поздних исследованиях эти оценки обсуждают и проверяют на более крупных корпусах текстов и при других исходных допущениях.

Эти цифры полезны, но они не универсальны.

В их основе — английский язык, англоязычные корпуса, списки семейств английских слов и особенности их частотности. В других языках смысл может выражаться иначе.

Тот, кто изучает испанский, русский, путунхуа, арабский или японский, осваивает не просто «английские слова с другим звучанием». У каждого языка своя структура. Одна и та же цель — повседневное общение, чтение новостей, просмотр фильмов, учёба в университете — может требовать разных знаний о лексике.

Чтобы понять почему, нужно обратиться к морфологии.

Морфология: как в языках устроены слова

Морфология изучает, как слова строятся из более мелких значимых единиц — морфем.

Языки сильно различаются тем, как они выражают смысл внутри слова. В традиционных лингвистических описаниях часто выделяют такие типы языков, как изолирующие, агглютинативные, флективные и полисинтетические. Эти категории — упрощение: реальные языки чаще занимают определённое место на шкале, чем идеально вписываются в одну категорию. И всё же такая классификация полезна для изучающих языки. Всемирный атлас языковых структур описывает шкалу, включающую изолирующие, агглютинативные, флективные и интрофлективные модели; среди примеров — китайский, турецкий, латинский и современный литературный арабский.

Посмотрим, что это означает на практике.

Изолирующие языки: когда слова почти не меняются

Китайский язык путунхуа часто описывают как язык с ярко выраженными изолирующими чертами. В изолирующих языках слова обычно мало изменяются грамматически. Грамматические значения часто передаются порядком слов, частицами, контекстом или отдельными служебными словами, а не длинными окончаниями.

Поэтому при изучении таких языков подсчёт слов в чём-то может казаться проще. У слова может не быть десятков падежных окончаний или глагольных форм.

Но это не значит, что язык лёгкий.

В путунхуа возникают другие сложности: тоны, иероглифы, разделение текста на слова, сложные слова, а также то, что один иероглиф не всегда равен одному слову. Можно знать много иероглифов, но всё ещё испытывать трудности с пониманием реальных слов и выражений. И наоборот: можно понимать фразы на слух, но пока не уметь уверенно их читать.

Поэтому при изучении путунхуа одного вопроса «Сколько слов я знаю?» может быть недостаточно. Полезнее спросить:

Сколько слов в устной речи, иероглифов, сложных слов и распространённых фраз я могу распознавать и использовать?

Агглютинативные языки: когда слова становятся длиннее

В агглютинативных языках слова могут состоять из нескольких последовательно соединённых морфем. Классический пример — турецкий. В венгерском, финском и корейском тоже много агглютинативных черт.

В таких языках одно слово может содержать информацию, которую в английском передают несколькими отдельными словами.

Например, в турецком или венгерском слове к корню могут добавляться показатели принадлежности, падежа, числа или направления. В результате получается длинное слово, которое может пугать начинающих, хотя его части соединяются по чётким правилам.

Это создаёт проблему при подсчёте словарного запаса.

Если считать каждую конкретную словоформу отдельным словом, может показаться, что слов в агглютинативных языках гораздо больше, чем на самом деле. Не нужно заучивать каждую возможную форму по отдельности. Важно знать корень и понимать, как работают окончания.

Поэтому простой подсчёт словоформ может вводить в заблуждение. В агглютинативных языках морфология — не просто раздел грамматики. Она необходима для понимания самих слов.

Флективные языки: когда одно окончание передаёт несколько значений

Многие индоевропейские языки, в том числе испанский, русский, польский, греческий и латинский, имеют флективные черты.

Во флективных языках одно окончание может передавать сразу несколько грамматических значений. Например, окончание существительного может указывать на падеж, число и род. А окончание глагола — на лицо, число, время и наклонение.

Это создаёт при изучении иные сложности, чем в агглютинативных языках. Формы могут быть короче, но их строение не всегда так очевидно. Одно небольшое изменение может передавать сразу несколько значений.

Хорошо знакомый пример — испанские глаголы: у одного глагола есть множество форм. В русском к этому добавляются падежные окончания и глагольный вид. Нужно не только учить слова, но и осваивать то, как они меняются в предложениях.

И это снова затрудняет простой подсчёт слов.

Считать только исходное слово? Лемму? Полный набор форм? Семейство слов? Ответ зависит от цели.

Для словаря или корпуса может быть полезен один подход, а для изучающего язык — другой.

Арабский и другие семитские языки: корни и модели

Арабский показывает ещё одну сложность.

В арабском и других семитских языках слова часто образуются из корней, состоящих из согласных, по определённым моделям. Корень может передавать общее значение, а разные модели позволяют образовывать родственные слова.

Этот принцип сильно отличается от того, как устроены семейства слов в английском. В английском родственные слова часто образуются с помощью приставок и суффиксов. В арабском связь между словами может лежать глубже — в самом устройстве слова.

Кроме того, в арабском есть ещё одна важная особенность: диглоссия. Современный литературный арабский используется в официальных письменных текстах, образовании и СМИ, а разговорные диалекты значительно различаются от региона к региону.

Поэтому вопрос «Сколько арабских слов мне нужно знать?» сразу ведёт к другому:

Какой именно арабский? Современный литературный, египетский, левантийский, арабский стран Персидского залива, марокканский или другой вариант?

Это не значит, что арабский невозможно выучить. Просто цели по освоению лексики нужно определять точнее.

Письменность тоже меняет суть вопроса

У слов есть не только звучание и значение, но и письменная форма.

В испанском и итальянском используется алфавитное письмо с относительно прозрачной связью между буквами и звуками. После освоения правил произношения читать новые слова обычно несложно.

В английском эта связь менее прозрачна. Соотношение написания и произношения часто не подчиняется единым правилам.

В путунхуа используется иероглифическая письменность. В японском — смешанная система: кандзи, хирагана и катакана. В хинди — деванагари. В арабском — консонантное письмо, или абджад, в котором краткие гласные в обычных текстах часто не обозначаются.

От этих систем зависит и то, что значит «знать» слово.

Можно узнавать слово на слух, но не узнавать его на письме. Или узнавать письменную форму, но произносить слово неправильно. В японском можно знать слово в устной речи, но не знать, как оно записывается иероглифами кандзи. В арабском можно узнавать написанный корень, но без обозначенных гласных не уметь определить правильное произношение.

Поэтому объём словарного запаса — не только количество известных значений. Важно и то, как эти значения связаны со звучанием, письменностью и грамматикой.

Так что же, «5 000 слов» — бессмысленный показатель?

Нет. Численные оценки словарного запаса по-прежнему полезны.

Они помогают изучающим язык ставить цели, преподавателям — разрабатывать учебные материалы, а приложениям — выбирать, какие слова предлагать в первую очередь. Они также напоминают, насколько важна частотная лексика.

Но понимать эти цифры нужно с учётом структуры конкретного языка.

В английском «5 000 слов» часто означает нечто близкое к 5 000 семейств слов или базовых лексических единиц. В путунхуа важна связь между словами и иероглифами. В арабском — корни, модели и диалекты. В турецком или венгерском — корни и окончания. В японском нужно одновременно отслеживать и словарный запас, и владение письменностью.

Число полезно лишь тогда, когда понятно, что именно мы считаем.

Как лучше оценивать знание лексики

Вместо единственного вопроса:

«Сколько слов я знаю?»

полезнее задать себе несколько других:

Быстро ли я узнаю самые частотные слова?
Понимаю ли я их распространённые формы?
Умею ли я использовать их в реальных предложениях?
Знаю ли я, как они изменяются в этом языке?
Понимаю ли я их на слух и на письме?
Знаю ли я распространённые выражения, в которых они встречаются?

Такой взгляд на изучение лексики гораздо ближе к реальности.

Для повседневного общения основой по-прежнему служат несколько тысяч самых частотных лексических единиц. Но каждому языку нужна своя модель. Хорошая система обучения должна учитывать, что английский, путунхуа, арабский, испанский и японский устроены по-разному.

Цель — не набрать произвольное количество слов.

Цель — выстроить в памяти сеть связей, которая помогает пользоваться языком и в которой слова, формы, звуки, письменность, грамматика, выражения и реальные контексты работают вместе.

В этом и заключается настоящее знание лексики.

В следующей статье мы рассмотрим европейские языки — испанский, французский, немецкий и русский — и разберёмся, почему даже для языков, которые кажутся более знакомыми, могут потребоваться совершенно разные стратегии изучения лексики.